Новогодняя суперсхватка киногигантов, а именно «Стиляг» Валерия Тодоровского и «Обитаемого острова. Фильм первый» Федора Бондарчука, которая пока идет только на телеэкранах, может аукнуться обеим картинам. Чтобы поддержать «Стиляг» и напакостить «Острову», впервые в истории объединили свои пиар-усилия такие непримиримые конкуренты, как «Первый канал» и РТР. «Остров» поддерживает один из его производителей — СТС. Кончится это тем, что зритель уверует в какой-то один из фильмов, а на другой не пойдет.

Нет-нет, формально все вроде бы корректно. Каждый канал хвалит свою картину, а о фильме-конкуренте просто как бы не ведает. Даже в новостных программах, якобы призванных выдавать объективную информацию, о нем не упоминают. Но вольно или невольно подразумевается, что фильм-соперник, претендующий на общее внимание в самое кассовое время для российского проката — длинные новогодние каникулы, — говно полное. На гигантских постерах «Стиляг» (на Маяковке один такой занимает целое здание) значится: «Главный фильм Нового года». Ага, значит «Обитаемый остров» — неглавный. Пустячок, а под зад коленом соперник получил.

Лично мне между тем искренне нравятся обе картины. В ситуации нормального проката — когда залов много и фильмы могут идти на экранах месяцами, а не две-три недели, как у нас — они даже не конкурировали бы между собой. Потому что не имеют ни единой точки пересечения. Нет, вру. Одну-единственную все-таки имеют. Оба фильма в меру диссидентские. «Стиляги» — по отношению к советским временам. «Обитаемый остров» — по отношению к современности. Оба фильма социально критические, хотя вышло это отчасти нечаянно, поскольку стоящих за ними творцов и раскрутчиков к диссидентам никак не отнесешь. Просто нельзя говорить о феномене стиляг и не рассказать про гонения на них. И нельзя проигнорировать ключевые фразы из романа Стругацких «Обитаемый остров», которые еще два-три года назад не казались политически актуальными, а теперь вдруг стали.

Какой фильм больше приглянется публике, даже подготовленной, не ищущей чистого развлечения, с ходу и не скажешь. Против «Обитаемого острова», конечно, срабатывает то, что фильм разделен на две части. После «Параграфа 78», когда нас дважды заставили заплатить за просмотр одной и той же не ахти какой хитросюжетной картины, к подобным разделениям относишься с естественным подозрением. Поглядев «Остров», должен заметить, что в него еще и трудно въезжать. Мешают два обстоятельства: во-первых, некоторая чрезмерность фильма, а во-вторых, притаившееся в тебе самом недоверие. Под чрезмерностью я понимаю предельную насыщенность кадра событиями и деталями инопланетного тоталитарного быта, в который угодил восторженный супермен-комсомолец с будущей благополучной планеты Земля. На том просмотре, на котором присутствовал я, чрезмерность была усилена еще и звуком. Парадом, то бишь показом командовал лично Федор Бондарчук, а он, оказывается, любит погромче — и врубил звук на невероятную мощность. А звука там тоже такое нагромождение, что стало сдавливать виски. Ладно, я-то знаю роман Стругацких — в моем детстве он считался культовым. Я знаю, кто такой загадочный Странник, который почему-то пытается захватить нашего героя-землянина. Но кто не знает, в первые полчаса мало что поймет.

Недоверие же — в том, что наши способны снять масштабный фантастический экшн. Это недоверие заставляет слишком пристрастно вглядываться в футуристический город на экране, выискивать совсем уже анимационную нарисованность, отмечать… не будем говорить «плагиат», но очевидные параллели с «Безумным Максом», «Бегущим по лезвию бритвы», «Горцем». С другой стороны, куда от них было деться?

Но спустя полчаса в фильм втягиваешься. Давление на уши тоже исчезает — может, к нему попросту привыкаешь. Становится элементарно интересно. По деталям — даже одежд, макияжа — фильм продуман и выстроен так, что достоин звания ручной работы. Характеры, даже эпизодические, выверены не менее тщательно — не зря почти во всех ролях очень хорошие, в том числе не слишком знакомые широкой публике театральные актеры. За два часа первой части очень много чего происходит — герой проходит через такие разные миры внутри планеты-острова, что его путешествие и впрямь пора прервать до второй серии. Тем более что герой преодолел этакую предварительную финишную черту: покинул уже освоенную им и нами часть планеты, чтобы исследовать какую-то совсем уже дикую и неведомую. Точно так же — именно во время путешествия, при переходе героев из уже изведанного в неизведанное — обрывал серии «Властелина колец» Питер Джексон. Вопрос о том, стоило ли делить фильм на две части, полагаю, мало у кого возникнет. Уж точно — не у поклонников романа Стругацких: фильм столь длинный еще и потому, что относится к сюжету и философии романа с максимальной бережностью.

Настроиться на «Стиляг» Валерия Тодоровского будет, конечно, полегче. Впрочем, свои проблемы возникнут и тут. Стремясь завлечь побольше зрителей, представляя фильм как новогодний, авторы постеров и рекламного ролика фильма подают его как чистое развлекалово, фильм-праздник, очередные «старые песни о главном». Да, «Стиляги» и впрямь мюзикл, причем хорошо сделанный — уж хореография-то в нем гораздо более изысканная, чем в «Мамма миа!». Однако, поверив слогану «Стиляги зажигают!», отдельные зрители могут искренне изумиться, а поди и возмутиться: фильм-то на самом деле серьезный. В нем много политики, он о том, как в СССР — да еще в мрачную середину 1950-х — боролись не с инакомыслием даже, но с инакостью, стремлением отличаться от других.

В принципе я понимаю раскрутчиков фильма. Они, вероятно, надеются, что даже если некоторые зрители в какой-то момент фильма осерчают, решив, что их обманули, то вскоре успокоятся и все равно выйдут из зала удовлетворенными. Дело в том, что «Стиляги» увлекают не только манерами, костюмами, танцами, жаргоном своих героев, но и изумительной, никому из молодой публики не знакомой информацией о стране, в которой мы живем. Можно сказать, что фильм Тодоровского открывает публике абсолютно неведомую страну — не менее диковинную, чем та, которую она увидит в «Обитаемом острове». Чего стоит одна присказка-дразнилка «Я не лягу под стилягу», произнесенная не кем-нибудь, а девочкой лет десяти!