О жизни богемы в 70-е годы:
Был очень смешной случай. Я была замужем за очень известным интересным художником Збарским. Я была беременна, поэтому у меня были более чем женственные формы. А платье у меня было с большим разрезом, и все это скрепляла наискосок только золотая цепочка. И даже мой муж, который был художником, человеком очень широких взглядов, когда увидел это, сказал: "Кысочка, и что, ты вот так пойдешь?!" Я сказала: "Ну и что! Это же Новый год". И мы пришли в Дом литераторов, пришли уже к раздаче вторых блюд. Мы вошли: Лева – сама элегантность, я в этом платье с цепью. И как раз официантка несла два подноса с киевскими котлетами. Она увидела вот это, и все котлеты посыпались на пол. Такой был у меня экстравагантный наряд.

О творческих союзах:
Там не только сидели в ресторане выпивали – это был своеобразный клуб, там каждый мог сказать: я придумал то, я придумал се. "Старик, ну ты гений!" - это раздавалось часто. А кто-нибудь мог смело сказать: "Что за историю ты придумал, это вообще снимать нельзя!" Однажды пришел Андрон Кончаловский, он не выдержал все это ("ты гений", "я гений"), сказал: "Слушайте, не слишком ли у вас много гениев на один квадратный километр?"

О Владимире Высоцком:
Мне не хочется подавать его фигуру не так, как он этого заслуживает. Ведь тогда никто не думал, кем он станет. Он был замечательный парень, всегда с удовольствием приходил, с удовольствием пел. В нем не было совершенно никаких примет сегодняшнего времени.

О Театре Петра Фоменко:
Там существует главное понятие, без которого театр не интересен – это жизнь человеческого духа. Очень многие увлекаются жизнью человеческого тела и т.д., а зрителю хочется смотреть про себя, он всегда ищет в персонаже, которого актер ему представляет, свои черты. Фоменко владеет этим мастерством.

О спектакле "Воскрешение, или Чудо святого Антония" в постановке Петра Фоменко:
За "Чудо святого Антония" я получила дивную рецензию, какую, наверно, за всю жизнь не получала: "Максакова в этой работе играет некоторую смесь крошечки-хаврошечки с кикиморой болотной". Я вообще-то не запоминаю, но это врезалось в память.

О чувстве юмора:
У меня есть подруга Танечка Кваша, она говорит: "Людка, говори позлее, а то не смешно". Когда я, работая над ролью, жаловалась Юрию Петровичу Любимову: "Чего-то я юмора не могу найти", - он отвечал: "Ну, это беда! Роль без юмора – это все равно, что мешок с гвоздями". Если у человека нет чувства юмора, это говорит о каком-то дефекте.

Об актерских званиях:
Когда мы репетировали "Без вины виноватые", там были взяты достаточно именитые актеры. И Михаил Александрович Ульянов сказал: "Слушай, Люд, а что, если мы все это уберем? Просто напишем: "Кручинина – Борисова, Дудукин – Яковлев". Давай все это снимем?" Ну, зачем это нужно? Если ты артист – то ты артист. А там чего хочешь пиши – лучше от этого не станешь.

О великих и талантливых артистах:
Пропорция великого артиста заложена в нем изначально, а талантливый человек – это трудолюбие и прилежание.

О коллективных письмах:
Я считаю, что подписывать какие бы то ни было бумаги – не царское это дело, это занятие не для артиста. Артист должен выйти на сцену, играть и доказывать своим пребыванием на сцене, кто он такой. Эти всякие бумажки так напоминают то, от чего мы хотели избавиться в свое время.

О том, почему актриса осталась жить в России:
Что русскому человеку делать за границей? Это какие-то особые люди – никто еще не изучил, что это за порода такая – эти люди не могут нигде жить, кроме как в России.

О российском обществе:
Раньше мы жили открыто, душа нараспашку. А сейчас произошло глобальное похолодание в душах. Люди стали холодные, сдержанные, закрытые на все пуговицы. Охрана, здоровые мужики вместо того, чтобы картошку окучивать, стоят кого-то охраняют.

Об Александре Шеине, режиссере фильма "Смеситель":
Сашка родился у меня на диване. Это были мои очень большие приятели. И как раз уже пришло время, она говорит: "Сейчас-сейчас, еще выпью за твое здоровье. Сейчас покурю и поеду". Я говорю: "Слушай, дело кончится плохо". И действительно ее прямо с моего дня рождения увезли. У меня день рождения 26 сентября, а он родился 27. Я его рассматриваю как родственника.

О детях:
Меня мучили, и я их мучила. Машенька ЦМШ окончила. Максима я воспитывала таким же способом, но он не поддался. Он первый ребенок, я его больше любила, больше жалела. А уже на Маше я "оттопталась". Мне кажется, что задача родителя – дать ребенку ощущение, что он любим. Что мы хотим? Чтобы нас любили. И ребенку нужна любовь.

О внуках:
Петр учится в Англии на психолога. Я просто хотела, чтобы он немножко побродил по другим странам, посмотрел, как люди живут. Он приедет сюда опять. Если бы у меня была возможность, я бы хотела учиться в Сорбонне.
Илюшка потрясающий! Ему 6 лет. В 4 года он уже дирижировал оркестром. Маша сначала была недовольна, а теперь сама повторяет то, что я с ней вытворяла.

О смерти:
Когда умерла мама, я думала, что просто рехнусь. И, тем не менее, я простояла в церкви весь обряд отпевания. Когда я вышла, мне стало легче. Я подумала: наверно, мы чего-то не знаем, но жизнь все-таки вечна, я не знаю, каким способом это осуществляется. Поэтому я думаю, что надо ходить на похороны.