О съемках в фильме Алексея Германа "Двадцать дней без войны":
Герман совсем не обращал на меня внимания, я жила сама по себе. Я не обращалась к нему ни с какими вопросами, потому что он меня сразу "отрезал" от картины. Он сказал: "Я хотел снимать такую-то актрису – она не захотела; такую-то – она не смогла, та некрасива – ладно уж, буду снимать вас". А уехать я никуда не могла, мы были за 3,5 тысячи километров от Москвы: такси не возьмешь и не улетишь. Но у меня нет обиды. Это очень полезно: воспитание силы воли и молчание, такое тихое спокойное подчинение, как солдат. А Герман умен, талантлив, он делал такую атмосферу, когда сыграет любая актриса.

О режиссерах:
Грандиозно сказал мой учитель Сергей Аполлинариевич Герасимов: "Режиссер – это старшинство мысли". Пускай режиссер с этим старшинством мысли будет деспотом, кем угодно, но я пойду за ним, как бобик, потому что он лучше, чем я, чем мои мысли и желания.

О съемках в фильме Владимира Меньшова "Любовь и голуби":
Вот это тот режиссер, за которым я пошла, как бобик, потому что он добивался только того, чего он хотел. Это было уже к концу картины, я его спросила: "Можно я повторю: "Людк, а, Людк! Деревня!"" И он мне разрешил это сделать. У него такое чувство юмора, которое редко кому подвластно. Я не могу сказать, что мы друзья, мы не общаемся, но не отдать должное тому моменту я не могу.

О своем режиссерском дебюте в фильме "Пестрые сумерки":
Публика привыкла совершенно к другим картинам. Здесь нет ни убийств, ни детективных разборок, нет пистолетов. Тут даже нет секса! И как показывать фильм, в котором нет таких главных моментов, из-за которых люди идут в кино?
Я открыла для себя только монтаж. Да вообще я случайно попала. Должен был снимать один режиссер, но он исчез за неделю до начала съемок. И оператор Дмитрий Коробкин взял на себя такую смелость. Но он не знал музыки, а там все стоит на музыкальной сетке.
Однажды Олег Аккуратов спросил меня: "Сколько вам лет?" Он наивный чудный ребенок. И директор его интерната сказала: "Олег, у женщин не принято спрашивать, сколько ей лет". "Но почему? – не понял он, - Я же знаю, сколько лет Баху, Бетховену". И я подумала: "Так, стоп, это пойдет в сценарий".

О съемках с Олегом Янковским в фильме "Полеты во сне и наяву":
Он был сам по себе, свою линию он играл точно. Но я не чувствовала этой подмоги, как с Никитой, как с Борисовым, как с Мироновым. Вот эти три артиста, я могла их годами не видеть, а потом – плечом к плечу, как будто мы родные люди.

О спектакле "Дядя Ваня" в постановке Римаса Туминаса:
Я смотрела "Дядю Ваню" Туминаса трижды. Я падала со стула от хохота, потому что узнала родную обстановку, когда такие чопорные люди… У меня же бабушка (мамина мама) из дворян. Теперь уже можно говорить, раньше скрывали, и я не знала этого. И вдруг Туминас – "Дядя Ваня". Как они выходят! Как роскошно они идут! Я подумала: "Ну, наконец-то Чехов!" Я его обожаю! Я смотрела все его спектакли в Вильнюсе.

О возрасте:
Я никогда не скрывала свой возраст. Если вы откроете мою книжку, там написано: "Родилась 12 ноября 1935 года в городе Харькове". Но вся важность моей профессии состоит в том, чтобы быть до конца в форме. Сидят люди в зале – они должны вместе со мной подтянуться. Значит, можно как она. Это моя миссия. Когда через много лет я встречаю театральную актрису и не могу ее узнать, это ужасно. Актер не имеет на это права!
Многие женщины не прощают мне, что я так выгляжу, что я держусь. Спрашивают, что я ем. Просто многие молодые не знают, что я пережила войну, голод, и есть я хочу постоянно.

О сексе в кино:
В чем для меня секс? Когда заканчивается картина, и они не вместе по каким-то причинам – я буду болеть и болеть: ну почему они не вместе. Вот это и есть самая высокая планка эротики. Они должны быть вместе! Женщин надо добиваться. Женщина должна быть окружена загадкой, тайной. А какая тайна, когда она пришла уже раздетая? Там нечего раздевать, там уже все ясно.

Об английской актрисе Хелен Миррен:
Она блистательная актриса. В свои 60 лет она играет любовь на грани смешного и недозволенного. Она переступает эту грань и прет в любовь так, как это не снилось никакой 30-летней актрисе. Как она сыграла королеву Елизавету – это просто удовольствие!

О сексуальных актерах:
Раньше был Кларк Гейбл, от которого умирали все. Мне очень нравится Хэмфри Богарт. Он был тогда совершенно новым героем. Вот в нем был мужчина, которого и боишься, и хочешь. Клинт Иствуд хорош, но он холодный. Джек Николсон! Там все: и сумасшествие, и психоз, и комедия, он красавец, он мужчина. Он же не провалил ни одной роли! В 70 с лишним лет он играет любовника. Как играет! Вот он – это высокий класс. Еще Никита Сергеевич Михалков чуть пораньше вызывал такие чувства.

О наградах:
К первым своим наградам я относилась очень трепетно, сердечно, со слезой. У меня есть две награды, которые я считаю самыми важными в жизни. Во-первых, это Орден Трудового Красного Знамени. Может, потому, что во время войны Орден Боевого Красного Знамени для меня был чем-то особенным, грандиозным, такой орден можно было получить за особые заслуги. И вдруг Орден Трудового Красного Знамени для моей профессии, где не должно быть видно труда. Это для меня значит, что я правильно себя веду. Потом, я почетный гражданин города Харькова. Это все-таки мой родной город, лучший город. У меня там есть пенсия.