О судействе в фигурном катании:
Когда мы поехали с моей парой Ильиных – Кацалапов на юношеский чемпионат России, мы проиграли 9 баллов и были на третьем или четвертом месте. Я еле успокоил ребят, сказал: "На чемпионате мира все будет нормально, потому что там судейство более честное". Особенно на нью-йоркских чемпионатах судейство более честное, и там мы уже выиграли 18 баллов и даже не соревновались. Вот как такое происходит? Если здесь в Саранске они получали вторые уровни, там даже без разговоров поставили четвертые. Ну что это за честность судейства! Абсолютно субъективный вид спорта. Как можно сравнивать Барышникова, Нуриева и Васильева – кто из них лучше?

О новых правилах судейства:
Все происходит точно так же, просто больше компьютеров, больше денег туда угрохали. Всегда можно найти лазейки. Посадили трех специалистов. Если садится специалист американский – это одно судейство, если садится специалист из другой страны – это второе судейство. Придраться можно к чему угодно. Хотя действительно существуют такие пары, как Торвилл и Дин, как Роднина и Зайцев, которые на 10 голов выше своих соперников, – с ними бороться невозможно.

О тренерской работе:
Если бы я не любил эту профессию, я бы давно уже сказал: гори оно огнем, мне есть чем заниматься. Я бы лучше, может, книжку написал, лучше бы шоу ставил – мне это гораздо больше нравится, чем копошиться весь год совсем не за те деньги, которые получал в Америке, а потом приезжать в какой-то Саранск, где тебя "сливают".

О подготовке олимпийских чемпионов:
Такие "хулиганы" – вот они-то и становятся олимпийскими чемпионами. У меня были люди, которые на Олимпийских играх подходили и спрашивали: "А с какой ноги мне лучше выехать: с правой или левой?" Этот вопрос не должен возникать. Если я Навке с Костомаровым говорил: "Тань, помни: спина", - она на меня смотрела просто испепеляющим взглядом, чтобы я заткнулся навсегда. Если у них есть вопрос, они сами тебе его зададут. Однажды перед Олимпиадой Рома пришел ко мне и говорит: "Саша, мне уже третью ночь подряд снится этот твизл, как я его срываю и в одном и том же месте падаю". Я говорю: "Рома, да ты вообще не зацикливайся! Совершенно элементарный элемент, который для тебя ничего не значит. Просто выйди и спокойно сделай, как на тренировке. Даже не тренируй его". Надо сменить приоритеты, чтобы он вообще про этот твизл перестал думать, и он его идеально сделает.

О поддержке болельщиков:
За второе место мюнхенскую "Баварию" (они проиграли "Интеру" в Лиге чемпионов) встретили 100 тысяч человек с почестями на Ратушной площади и превозносили их до небес. У нас за второе место, наверное, разнесли бы в пух и прах. Мне кажется, это не совсем правильно, потому что тренеры и спортсмены работают не покладая рук. Не получилось – ну поддержите.

О мотивации спортсменов:
Я не понимаю, как можно приходить на тренировку и спустя рукава отрабатывать номер. Ведь если ты занимаешься этим делом, посвятил этому всю жизнь, то, как минимум, стремись стать первым. Я не понимаю этих четвертых, пятых мест – поди смени профессию. Я пытаюсь своих мотивировать именно так. Когда-то за костюм с надписью "СССР" я был готов тренироваться по 15-16 часов. Глядел на плачущую Ирину Роднину, и у меня тоже выступали слезы. Для меня это много значит, для нынешней молодежи вижу, что не так много – денежная мотивация превалирует.

О работе в Америке:
За день в Америке я получал больше, чем получаю здесь за месяц. Но в России я работаю с совершенно гениальными людьми, а там мог прийти какой-то убогий мальчик, за которого платила мама, чтобы он катался на коньках. Ему это фигурное катание не нужно вообще. Он приходит – я смотрю на часы, он смотрит на часы. И таких там очень много. Но как-то надо было кормить семью. Америка научила меня работать не покладая рук, с 6 утра до 8 вечера нон-стоп. Когда я вернулся в Россию после 13 лет отсутствия, я понял что здесь тоже многие научились работать, и еще покруче, чем в Америке.

О своих хореографических постановках:
Началось это с номера "Опавшие листья" с Майей Усовой. Нам надо было делать показательный номер в 1989 году. Наш тренер Наталья Ильинична приболела. И я включил музыку и сказал: "Майя, давай наметаем пока, а то так не успеем ничего поставить". И набросали, я поставил этот танец за два часа вместе с Майей. Пришла Наталья Ильинична посмотрела: "Ну что, очень приличный номерок получился". Вот с этим номером (он длился 2 минуты 10 секунд) мы объездили Америку, и залы вставали. Он простой, как три рубля, но в нем есть душа, это залы и поднимало.
Когда я стал тренером и мне надо было побеждать, я четко знал, что Навка и Костомаров будут катать "Кармен" на Олимпиаде. "Кармен" – это такой беспроигрышный вариант, хит. Нужно ставить на всю аудиторию, на всех судей, чтобы всем понравилось. Я бы никогда в жизни не взял замороченную музыку, арт какой-то.

О втором месте на зимних Олимпийских играх в 1994 году:
Ровно два дня мы с моей партнершей и женой тогда Майей Усовой пребывали в шоковом состоянии. Мы даже не разговаривали, не могли. Мы отдали все силы и проиграли достаточно обидно. И когда я на второй день понял, что невозможно жить дальше с этим вторым местом, кто-то очень умный сказал: "Ты понимаешь, ты второй на Олимпийских играх, обыграв дуэт Торвилл – Дин. Об этом результате мечтают миллионы людей на планете". Я задумался: ведь правда, это же не так плохо – второе место. После этого у меня расправились крылья, и я понял, что это стимул мне как тренеру взять и попытаться сделать олимпийских чемпионов.

Об успехе и славе:
Самое главное – не думать, что весь мир вращается вокруг тебя, когда ты на гребне славы. Надо всегда понимать, что ты все равно определенный винтик в этом мире, и все когда-то кончится. Успех кружит голову. И потом, после этого успеха, ты получаешь страшный удар: появляется новый олимпийский чемпион. Тут есть два пути: либо ты просто очень сильный и продолжаешь идти дальше так же, не снижая обороты, либо ты начинаешь пить водку и говорить: "А вот помнишь, какой я был!"

О родителях:
Мой папа сам был спортсменом, но не добился высоких успехов в силу того, что надо было кормить семью. Сначала он поступил в техникум, а потом окончил МВТУ имени Баумана. И эта спортивная злость (в хорошем смысле слова) у меня от него. Я же заканчивал с фигурным катанием, шесть месяцев вообще не катался и чувствовал, что превращаюсь в такого, как все: сижу, курю, пью портвейн – ну здорово, а дальше что делать? И я вернулся в фигурное катание. Папа и мама все это видели и понимали, что это достаточно сложно.

О семейных отношениях:
Мы с Таней построили правильную линию поведения с дочерью, что у нее есть прекрасная замечательная мама, у нее есть прекрасный замечательный отец, все ее обожают и любят. Я очень рад, что Татьяна Навка себя правильно ведет. Порой так получается в жизни, что люди любили-любили друг друга, и вдруг что-то нарушилось. Я не считаю правильным продолжать, если что-то уже разрушено.

О возрасте:
Я начинаю ощущать свой возраст, когда показываю что-то. Думаю, что покажу точно так же, как 15 лет назад, и вдруг какое-то неверное движение, я падаю, как падают такие конкретные дяденьки (медленно и долго, чтобы только не сломать бедро), встаю и думаю: "Да, уже не то"