 Андрей Плахо
В нашем кино грянула сексуальная революцияВ нашем кино грянула сексуальная революция. Нет, эротики на экране не стало больше, зато резко вырос контингент женщин-режиссеров. Уже два года назад на «Кинотавре» 7 из 14 конкурсных фильмов были подписаны женскими именами. Среди этих семи авторов к разряду классиков, безусловно, можно отнести только Киру Муратову, представившую тогда на конкурс фильм «Два в одном». Теперь на ММКФ ожидается премьера ее новейшей «Мелодии для шарманки».
К статусу мэтров подбираются и снискавшая международную репутацию Светлана Проскурина («Лучшее время года») и имеющая реноме в документалистике Марина Разбежкина («Яр», вторая игровая картина режиссера). У Разбежкиной уже есть ученица Валерия Гай Германика, чей фильм «Все умрут, а я останусь» стал прошлогодней сенсацией в Канне и манифестом нового поколения анфан терриблей. Добавим к этому списку Ларису Садилову («Ничего личного»), Анну Меликян («Русалка»), Юлию Колесник («Новая Каледония»), Катю Шагалову («Однажды в провинции»), Веру Сторожеву («Путешествие с домашними животными»). Все это заметные фильмы, фестивальные успехи, призы.
Еще недавно кинорежиссура считалась чисто мужской профессией, куда допускались только отдельные пассионарии женского пола с «мужицким» характером, или, как говорили завистницы, «с яйцами» (chicks with dicks). Подобных сильных представительниц режиссерской профессии было по одной-две в каждой кинематографической державе: Лина Вертмюллер и Лилиана Кавани в Италии, Аньес Варда и Катрин Брейя во Франции, Вера Хитилова в Чехии, Марта Месарош в Венгрии, Маргарет фон Тротта в Германии, Кэтрин Бигелоу в США. У нас, помимо Киры Муратовой и Ларисы Шепитько, успешно работали еще несколько женщин, но все равно это было  явное и абсолютное сексуальное меньшинство профессии.
Но что мы видим сегодня? Во Франции полностью сменился гендерный состав режиссуры: чуть ли не две трети выпускников режиссерских киношкол теперь женщины. Сработало ли это на повышение уровня национального кинематографа, вопрос спорный, но факт остается фактом. Примерно то же самое происходит в других западных странах, а также в Китае и Латинской Америке: достаточно пролистать любой фестивальный каталог, чтобы убедиться в этом. На последнем фестивале в Локарно побеждает турчанка, в Берлине одна за другой — боснийка и перуанка, и т.д и т.п.
Между тем на наших фестивалях нередко можно наблюдать, как жюри, где правят бал мужчины, довольно заметно игнорирует продукты женской режиссуры. По поводу «мужского шовинизма» достаточно сказать, что в творчестве наших режиссеров-мужчин старшего, среднего и даже молодого поколения преобладают мужские игры, темы и сюжеты. В «12» Никиты Михалкова меряются харизмами двенадцать присяжных исключительно — чего не бывает в современной жизни — мужского пола. В «9 роте» Федора Бондарчука женщина годится разве что для сеанса группового секса. В «Возвращении» Андрея Звягинцева отец выясняет отношения с двумя сыновьями в отсутствие матери, а в «Изгнании» того же автора женщину сводят в могилу, чтобы дать повод мужчинам разобраться со  своей совестью.
Такое кино на Западе называют фаллоцентричным. Его засилье объясняет, почему у нас почти нет ярких молодых звезд женского пола. Но если бы даже вдруг в одночасье появились новые Маргарита Терехова, Людмила Гурченко и Анастасия Вертинская, интересно, кто бы их снимал? Ведь режиссеры, которые любят женщин, или оставили эту любовь в прошлом, или сами отошли от дел. За крайне редкими исключениями.
Впрочем, не все так мрачно. Место мужчин — первооткрывателей звезд мало-помалу занимают режиссеры-женщины. Не факт, что Рената Литвинова засияла бы столь ослепительно, если бы ее не ввела в кинематографическую вселенную (и не продолжает вести по ней до сих пор) Кира Муратова. Вера Сторожева открыла драматические возможности Ксении Кутеповой, а Анна Меликян — Маши Шалаевой. Лариса Садилова проявила эксцентрический талант Зои Кайдановской, а Светлана Проскурина открыла сразу нескольких интересных актрис плюс реанимировала для кино Наталью Седых — героиню классической киносказки «Морозко». Точно так же Рената Литвинова (уже в качестве режиссера) вернула на съемочную площадку Светлану Светличную в качестве живого мифа и посвятила трагической мифологии старых актрис документальную ленту «Нет смерти для меня».
Женщины идут. И во многом дают фору мужскому кинематографу. Женский «принципиальный и жалостливый взгляд» острее, сострадательнее, но в чем-то жестче. Мужчина в кино (если только он не гений) остается мужчиной, рациональным даже в своей чувственности: у каждого свои недостатки. Женщина же сохраняет загадочную русалочью природу, столь близкую двойственной природе искусства
|
