|
Большой всегда считался главным театром страны, и казалось, что никакие потрясения, в том числе финансовые, его коснуться не могут. Но известие об отмене постановки оперы «Отелло» показало, что и в ГАБТе существуют трудности. Генеральный директор Большого театра Анатолий Иксанов считает, впрочем, что проблемы надо спокойно решать по мере их поступления.
– Анатолий Геннадьевич, решение об отмене премьеры оперы «Отелло» – это исключение или новое правило жизни театра в условиях финансового кризиса?
– «Отелло» должен был стать едва ли не самым дорогим спектаклем за последние годы. Чтобы «потянуть» эту постановку, нам пришлось бы отменить как минимум два других новых спектакля. Но, как справедливо отметил один из попечителей Большого театра, сегодня прежней жизни нет, на все новая цена. В условиях мирового кризиса, который сказывается на экономике России, налицо уменьшение доходов государства. На днях правительство обсуждало новый бюджет страны в условиях падения цен на нефть и девальвации рубля. Наивно полагать, что в таком случае культура будет финансироваться на прежнем уровне. Значит, Большому театру, как и всем, придется жить экономнее. Это надо принимать как данность, без истерик и паники. Необходимо проанализировать возможности - и определить, на что мы можем тратить деньги, а на что – нет, что сделать в первую очередь, а что отложить на будущее. Короче говоря, нужно быть готовыми к вызову внешней среды и принимать взвешенные решения. Россия переживала такие катаклизмы, которые многим странам и не снились – войны, разрухи, дефолты, изменения социального строя. А театры всегда работали. И выпускали премьеры.
– На чем предполагаете экономить?
– Еще осенью прошлого года мы вместе с Попечительским советом пересмотрели планы расходов Фонда Большого театра – и сократили их на 30 %. В частности, это выставочные и издательские программы. Если говорить о постановочных планах 2009 года, то мы постараемся выполнить свои обещания. Весной появится балет «Коппелия», ведем переговоры еще об одном танцевальном проекте в апреле: одноактный спектакль специально для прима-балерины нашего театра Светланы Захаровой сделает итальянский хореограф. Летом, как и планировалось, состоятся большие гастроли в США, а вот поездка театра в Мексику отменена. Президентский грант полностью сохраняется, сокращения штатов и уменьшения зарплат тоже не будет. Наоборот, с 1 декабря прошлого года в результате перехода на новую систему оплаты труда заработная плата в театре в среднем увеличилась на 30%.
– Сколько премьер вы намерены выпустить в следующем театральном сезоне?
– Три оперы и два балета.
– Существует ли опасность, что ремонт и реконструкция старого здания Большого театра могут замедлиться или законсервироваться?
– Все покажет время. Полагаю, что нет. Было бы преступлением прервать стройку, потому что возобновить ее после перерыва будет в разы дороже.
– Упала ли посещаемость? Цены на билеты снижать не придется?
– На протяжении ряда лет у нас действует компьютерная реализация билетов, в результате чего мы можем оперативно отслеживать баланс продаж. Последние показатели говорят, что спада посещаемости нет. Наоборот, в зимние каникулы зрители были более активны, чем в тот же период прошлого года. Может быть, это связано с тем, что многие отказались от зарубежных поездок и во время праздников ходили в театр на родине. Посмотрим, что будет дальше.
– А что происходит из-за кризиса в ведущих зарубежных музыкальных театрах?
– Сокращение творческих планов. Закрытие спектаклей. Метрополитен-опера, например, отменила четыре постановки. Городская опера Нью-Йорка сократила расходы на 50%, из-за чего Жерар Мортье, который должен был сменить кресло интенданта Парижской оперы на адекватную должность в нью-йоркской труппе, как известно, отказался от этого намерения.
– В этой ситуации состоятся ли давно запланированные масштабные проекты с участием ГАБТа – гастроли миланского театра «Ла Скала» и год Франции в России?
– В июле мы гастролируем в Милане, закрываем сезон в Ла Скала. После открытия основной сцены этот театр будет первым иностранным коллективом, который выступит у нас в историческом здании, причем масштабно - балет, и опера, и хор с оркестром. Программа года Франции в России запланирована в 2010 году. Мы планируем совместную с Парижской оперой постановку спектакля по пьесе Чехова «Вишневый сад» на музыку современного композитора Филиппа Фенелона. Режиссер – Дмитрий Черняков. Мировая премьера состоится в Москве, потом спектакль переедет в Париж. Есть совместный балетный проект Большого театра и знаменитого французского хореографа Анжлена Прельжокажа. Кроме того, балет Парижской оперы у нас будет гастролировать, а заодно заедет и в Новосибирск.
– Вы неоднократно говорили о желательности участия властей Москвы в финансировании Большого.
– Да, но это юридически невозможно из-за одной-единственной фразы в Гражданском кодексе: там написано «учредитель театра» в единственном числе, хотя надо бы – «учредители». Конечно, я мечтаю, чтобы в России финансирование театров было «многоканальным», как, например, в Германии: там и конкретная земля финансирует, и город, и федеральное правительство. У нас же театр национального подчинения по ряду позиций финансируется порой меньше, чем муниципальный городской театр.
– Еще одна ваша мечта – создание аналога существовавшей до 1917 года Конторы императорских театров.
– У нас нет императора, и функции той конторы выполняет Министерство культуры, но я считаю, что группа ведущих российских театров, признанных национальным достоянием, должна иметь особые условия – определенные законодательные и налоговые льготы. Мировая практика такой подход подтверждает: во Франции, например, пять театров официально признаны национальным достоянием.
– Что такой театральный пул может дать?
– Нормальные условия работы. Россия – страна молодая, и законы в ней новые, они принимаются так: сначала утверждают закон, общий для всех, а потом, через какое-то время, начинают учитывать специфику отраслей, в том числе – творческих. Взять хотя бы закон номер 94 ФЗ, в котором, по отношению к творческому труду, много «ляпсусов». К счастью, кое-какие положения этого закона с 2009 года отменены, например, конкурс при создании авторских произведений. Как было раньше? Мы хотим пригласить знаменитого хореографа, и это соответствующий гонорар, а некто Тютькин приходит и говорит: «а я за рубль вам балет поставлю». По прежнему закону мы должны были предпочесть Тютькина – как более дешевого. Мы по закону не имеем права заключать договор на копродукцию с зарубежными компаниями, хотя такое «ведение хозяйства» гораздо дешевле. Мы не можем брать иностранные постановки в аренду больше чем на год: по истечении этого срока нам нужно вывезти декорации из страны и опять их же ввезти – за большие таможенные пошлины. Создание «пула» старейших театров страны позволило бы решить эти и друге назревшие проблемы. Прежде я вообще не чувствовал, существует ли Министерство культуры или нет. Теперь новое Министерство культуры и Комитет по культуре Госдумы активно начали отстаивать наши интересы. В частности, по инициативе Большого театра министерство занимается корректировкой расценок на реставрационные работы. Мы попросили также, чтобы был точно определен перечень работ, которые являются реставрационными. Из нынешнего законодательства неясно: замена оконной фрамуги в старом здании Большого, если заказывается новая фрамуга – это реставрация или новодел? При реставрации расценки гораздо больше.
– Спектакли Большого театра, как правило, выглядят роскошно. Может ли случиться так, что в нынешней ситуации вы начнете производство постановок «эконом-класса» – с аскетическими декорациями и небогатыми костюмами?
– Лучше выпускать меньше премьер, но не отказываться от своих традиций. Кстати говоря, ситуация с «Отелло», когда французская постановочная команда запросила астрономическую сумму – это результат распространенного за границей мнения, будто Россия – это Клондайк и здесь платят столько, сколько попросишь. Виной тому наши богачи, которые приглашают звезд на частные вечера и корпоративы, платя знаменитостям сумасшедшие деньги. На Западе часто не понимают, что никакого отношения к финансовому состоянию российской культуры это не имеет.
– Вписался ли в сегодняшние реалии ГАБТа вернувшийся в театр Юрий Григорович?
– Юрий Николаевич находится в хорошем рабочем контакте с новым руководителем балета Юрием Бурлакой. Григорович активно занялся своими балетами, пересмотрел кое-что в «Щелкунчике», теперь занимается «Спартаком» и «Баядеркой». Ведь практика такова, что со временем декорации и мизансцены спектаклей упрощаются. Театр – с подачи Григоровича – надеется кардинально обновить сценографию его редакции балета «Спящая красавица». Ведем об этом переговоры с итальянским сценографом Энцо Фриджерио, чье оформление прекрасно вписывается в архитектуру старого здания театра. Мы думаем о том, как будут выглядеть наши спектакли при возвращении на основную сцену после ее открытия. Придется, в частности, многое менять в размерах декораций. На новой сцене у нас будут идти экспериментальные и авангардные постановки, на старой – проверенная временем классика и масштабные современные спектакли. Готовиться к переезду нужно уже сейчас.
– Какой образ Большого театра вы хотите создать?
– Все любят говорить о театральном диктате, а я бы сделал акцент на интеллигентности. Без нее не обойтись. Мне кажется, что за последние годы дело в этой области сдвинулось к лучшему. Имею в виду деловую этику. Она складывается из, казалось бы, несущественных мелочей: из того как билетеры разговаривают со зрителями, из культуры постановочной части; в конце концов, важно, здороваются ли сотрудники Большого друг с другом. Если да, значит, атмосфера в театре нормальная.
|
Беседовала Майя КРЫЛОВА (
