 Превратив пьесу популярного писателя, актера и блогера в ток-шоу, Иосиф Райхельгауз спас ее от провала
Десять лет назад Евгений Гришковец начинал свою карьеру драматурга в руководимом Райхельгаузом театре «Школа современной пьесы». Здесь были поставлены «Записки русского путешественника» — первый спектакль по пьесе Гришковца без его собственного участия. Так что название его новой пьесы можно было счесть знаком признательности и привязанности автора к своему старому театральному дому. Но «Дом» оказался совсем о другом. В основе пьесы, написанной при участии молодого драматурга Анны Матисон, — история покупки загородной недвижимости, совершенной писателем в прошлом году. Предметом художественного осмысления стала не свистопляска с бумагами, которая в России всегда тянет на отдельный сюжет в духе Сухово-Кобылина, а вызванные этим событием переживания и мысли автора. Видимо, тут сказалась выработанная за пару лет ведения Живого Журнала привычка делать события своей жизни достоянием общественности. Надо сказать, что по стилю этот текст тоже недалеко ушел от дневниковых  постов, хоть и написан он в драматической форме.
Новая пьеса состоит из серии диалогов, в которых друзья героя последовательно отказывают ему в займе на покупку дома. Диалоги перемежаются разговорами с женой и дочерью, но семейные отношения в пьесе почти не прописаны, а скорее бегло намечены, да и не в них там дело. Дело в герое, который к сорока пяти годам достиг относительного благополучия и заскучал оттого, что никаких серьезных перемен в жизни больше не предвидится. Некоторые в таких случаях завязывают любовные интриги, затевают какие-то безумные проекты. Благоразумный герой пьесы, доктор по профессии, решает купить дом. Не столько для того, чтобы устроить настоящее семейное гнездо или сбежать от городской суеты, сколько для обретения, хотя бы временной, цели в жизни.
Не будем обсуждать эту цель, равно как и глубину поднятых в пьесе проблем: в конце концов, Евгения Гришковца и любят как раз за такое вот бесхитростное, знакомое и понятное каждому изображение жизни. Когда герой Владимира Качана отговаривает приятеля покупать дом, пугая его хозяйственными проблемами, многие зрители в зале в голос смеются и машут руками: ой, у нас такая же беда с насосами и автоматические ворота тоже надо ставить. Но если раньше Евгений Гришковец умел говорить о будничном тонко и проникновенно, подмечая какие-то мелкие и очень верные детали, то новый его текст написан без литературных изысков, топорно и предсказуемо. В традиционной постановке такую пьесу, вероятно, ждал бы провал, но Иосиф Райхельгауз нашел к ней неожиданный и верный ключ: он перенес действие в зрительный зал и устроил спектакль-диспут, спектакль-разговор, или, по-современному, ток-шоу.
Зрительские кресла в зале расставили таким образом, что публика ощущает себя не в театре, а скорее в телевизионной студии. Актеры сидят здесь же, бок о бок со зрителями, и в нужное время вдруг встают со своих мест и начинают говорить. Все происходящее снимают и транслируют на экраны четыре камеры. Чем дальше, тем больше действие напоминает передачу на тему: «Дом: купить или не купить». Так что приглашение на главную роль Александра Гордонавыглядит здесь продуманным режиссерским шагом, а не просто стремлением заполучить в спектакль медийное лицо. Ему в спектакле даже не приходится играть: если остальные актеры в своих эпизодических ролях создают пусть маленькие, но образы, то главный герой, давая высказаться всем персонажам по очереди, сам по большей части глубокомысленно молчит и разводит руками.
 Впрочем, как ни странно прозвучит это по отношению к главному цинику телеэкрана, пьесу Евгения Гришковца Александр Гордон, похоже, принял близко к сердцу. По крайней мере, грустный монолог героя о жизни, в которой все самое важное уже случилось, он произносит искренне и даже вплетает в текст самохарактеристику из Ходасевича: «Разве мама любила такого, желто-серого, полуседого и всезнающего, как змея?»
Как и положено в ток-шоу, в спектакле Иосифа Райхельгауза есть пара видеосюжетов в качестве пролога и эпилога. Один демонстрирует ужасы жизни в мегаполисе: в метро толпы, на дорогах пробки. В другом, показ которого занимает до чрезвычайности короткий второй акт, безликая архитектура спальных районов контрастирует с роскошными усадебными интерьерами. Второй ролик снят известным кинорежиссером Сергеем Соловьевым. Там дамы и господа в костюмах чеховской поры поздравляют хозяев с новосельем, но праздник внезапно прерывается звуком выстрела. Оказывается, режиссер заготовил для спектакля не один, а несколько финалов, и, когда на одном из экранов гости разливают шампанское, на другом Александр Гордон пускает себе пулю в лоб. Вряд ли жизнелюбивый герой Евгения Гришковца способен на такой поступок.
Впрочем, какой финал ни выбери для этой пьесы, он будет выглядеть одинаково случайно и неубедительно. И когда актеры выходят на поклоны, не покидает ощущение, что второе действие они сыграть просто забыли.
|
