[ Игорь Панин ]

«Анна Каренина» -это дама в мехах

- Русские дизайнеры как-­то влияют на западную и вообще мировую моду?

- Разумеется, нет. К России никто в мире не относится как к стране - генератору Большого стиля. Мы сейчас являемся нацией потребителей западной моды, а никак не создателей своей. Покупательная способность россиян до кризиса была настолько велика, что 27% мирового экспорта «люкса» шло к нам, в том числе и на страны СНГ. Поэтому на Россию смотрели, как на самого потрясающего клиента - клиента мехов, клиента бриллиантов, кожгалантереи и так далее. Мы готовы все скупить, но не готовы ничего создать.

- А почему так?

- Потому что связь с отечественной многовековой культурой полностью прервана. У нас не сохранилось народных костюмов, кроме как в музеях. У нас нет ни одной деревни, где люди носили бы косоворотки и сарафаны. Однако в Японии вы свободно увидите женщин в кимоно. В Германии на пивных фестивалях мужчины носят замшевые штаны на лямках, шерстяные жакеты, шляпы с перьями. Вы найдете народный костюм в Испании, где живо «Фламенко»; в Турции, в Шотландии - почти везде. Отношение к народному, национальному в большинстве стран мира самое позитивное. Но не у нас. Страна, которая создает моду, должна генерировать свой собственный стиль жизни. А мы не хотим беречь и приподнимать национальную культуру.

- Но русские мотивы нет­нет да и промелькнут на мировых подиумах...

- Безусловно, русский стиль присутствует во многих европейских коллекциях - этого нельзя отрицать. К примеру, в начале зимы итальянские и французские дизайнеры обязательно вытаскивают на свет божий темы «Анна Каренина» (дама в мехах), «Доктор Живаго» (мужчина в каракулевой шапке и шинели). Кроме того, не забывайте, что последняя коллекция «Шанель», созданная Карлом Лагерфельдом, посвящена исключительно моде русской эмиграции: тут и кокошники, и кабаре эпохи Вертинского, и немного кичевой ностальгии по России парижских ресторанов Монмартра 20­-х годов. Однако это все делается со стороны Европы. Ни один наш дизайнер не готов ввести в моду кокошник или меховую шапку. Это результат того многолетнего отрицания русской культуры и русского костюма, который существовал в эпоху засилья социализма.

- В своей книге «Красота в изгнании» вы пишете, что в начале прошлого века русские эмигранты основывали на Западе дома моды...

- Русские основали за границей около 30 домов высокой моды. Многие из этих домов были очень знамениты, особенно в 20­е годы. Тогда интерес к русской культуре был очень велик. Доходило до того, что многие западные актеры и вообще деятели культуры меняли свои имена на русские. Могу назвать имена: американская актриса Ольга Петрова, британский танцовщик Антон Долин, норвежская балерина Вера Зорина, американская художница Наташа Рамбова. Они меняли свои «неблагозвучные» англосаксонские имена­фамилии на, как им казалось, «благозвучные» русские. А сейчас совсем другой процесс. Наши же певцы или дизайнеры мечтают иметь иностранное имя. Им кажется, что это поможет сделать карьеру.

- Много чего. Во­-первых, уважения к себе. Величие нации определяется уровнем морали женской части населения. Поэтому наши женщины никогда не должны терять чувства собственного достоинства. Они должны осознать, что являются носительницами традиций и культуры одной из величайших наций мира. Во-­вторых, обратиться к природе, всему натуральному. Мода предыдущих 8-9 лет была модой на искусственный гламур: блестки, стразы, море грима...

Все это умерло прошлой осенью: все эти яркие цвета, каблуки и прочее. Известно: каждое десятилетие мода катастрофически меняется. Новая мода - это в первую очередь интеллектуальная мода. Самое главное направление - это «новая» скромность, когда женщина должна перейти к духовной стадии развития. И я предлагаю нашим русским женщинам пристально следить за жизнью, потому что они являются свидетельницами огромного перелома в мире моде.